.RU

3 АЛЬТЕРНАТИВЫ И УГОЛОВНОЕ ПРАВО РОССИИ - Учебно-методический комплекс учебной дисциплины «альтернативные виды наказания»...


^ 3 АЛЬТЕРНАТИВЫ И УГОЛОВНОЕ ПРАВО РОССИИ И милость к падшим призывал.
А.С. Пушкин
3.1 Юридическая природа альтернатив в Российской Федерации


Аксиомой для целых поколений юристов, в том числе и постигающих премудрости юриспруденции на университетской скамье, является формула «Преступление - наказание». То есть, наказание воспринимается как основной, а порой, единственный ответ на преступное поведение. Но если в морально-этическом плане это действительно так и вполне соответствует названию знаменитого произведения Ф.М. Достоевского, то в уголовно-правовом аспекте подобная конструкция отнюдь не выглядит абсолютной.

Заслуживает внимания то обстоятельство, что Уголовный кодекс Российской Федерации «…устанавливает основания уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния являются преступлениями, устанавливает наказания и иные меры уголовно-правового характера за их совершение» (ч.2 ст.2 УК РФ)». Таким образом, наряду с наказанием обозначены иные меры, применяемые к правонарушителям. И хотя законодателем не используется термин «альтернативы», можно утверждать, что подразумеваются именно они. Уважаемый читатель видимо помнит, что этимологически понятие «альтернатива» означает возможность существования иного выбора, другого варианта решения проблем. Следовательно, отреагировать на факт преступления допустимо по-разному, не превращая наказание в своеобразного идола уголовной юстиции. Тем более, что наличие свободы выбора для правоприменителя логически вытекает из содержания ч.2 ст.2 УК РФ. Однако законодатель, упомянув «иные меры», подверг их фактической дискриминации, совершенно оставив без внимания проблему легального аутентического толкования. И если понятие наказания закреплено в Уголовном кодексе, где также обозначены его цели, то в отношении дефиниции «иные меры» ничего подобного нет. Это явный пробел законодательства, отнюдь не способствующий практическому применению альтернатив. Кроме того, даже словесно «наказание» звучит гораздо привычней для следователей, судей, прокуроров и всех профессионалов в сфере юстиции.

Отметим признаки альтернатив, названные в УК и непосредственно определенные в процитированной ст.2 Уголовного кодекса.

  1. Данные меры отличаются от наказания и самостоятельны по отношению к нему.

  2. Они являются уголовно-правовыми, то есть находящимися в русле уголовно-правовых отношений.

  3. Альтернативы определены как «меры воздействия», что недвусмысленно указывает на их целевую направленность. Воздействовать, значит влиять, в данном случае, на поведение правонарушителей, стимулируя его в лучшую сторону, способствуя исправлению.

  4. Рассматриваемые уголовно-правовые меры признаются последствием, результатом преступления, так как наступают за его совершение. Таким образом, в философском контексте дихотомия «деяние - » вполне созвучна логической конструкции «преступление – иные меры уголовно-правового воздействия». Данное обстоятельство не позволяет, например, отнести к альтернативным мерам институт необходимой обороны, поскольку его применение пресекает общественно-опасное посягательство, а не выступает формой ответственности за него.

По мнению автора настоящего пособия, нельзя включить в перечень альтернатив принудительные меры медицинского характера (ст.97 УК РФ), так как в отношении невменяемых категория преступления и уголовной ответственности не действует. Что касается лиц, страдающих алкоголизмом и наркоманией, то предупредительная функция принудительных мер медицинского характера в данной ситуации неотделима от излечения правонарушителей, то есть от преодоления их болезненного состояния, что вырастает в самостоятельную задачу. По-видимому, вместе с альтернативами эти меры, традиционного именуемые в юридической науке мерами безопасности, образуют еще один «сектор» предупреждения девиантного поведения личности.

Обобщая признаки альтернатив наказанию, следует отметить ряд важных положений. Прежде всего, это сходство и различие между наказанием и альтернативными мерами. То, что оба данных уголовно-правовых института призваны служить высокой цели предупреждения преступлений, говорит об их близости. Однако вместе с тем, очевидно, что они не совпадают в содержательном плане. Иными словами, альтернативы и наказания нельзя рассматривать в виде «сиамских близнецов». Косвенно это признает и законодатель, ведь если бы речь шла об одном и том же, не было бы смысла привносить в Уголовный кодекс дополнительную терминологическую нагрузку в формуле «иные меры».

В специальной литературе содержательная сторона наказания обозначается, как «мера принуждения (кара), заключающаяся в предусмотренных законодательством на период его отбывания лишением или ограничением прав и свобод осужденного, и выражающая отрицательную оценку государством совершенного осужденным преступления».59 Есть и утверждение, что «…сущностью и содержанием наказания является кара».60 В литературе встречается также оценка наказания как ответной реакции в виде ограничения прав преступника.61

По существу в наказании многие авторы усматривают карательную и правоограничивающую стороны. То, что наказание рассматривается как принудительная мера, умаляющая правосубъективность осужденного, весьма рельефно выражено в ст. 43 УК РФ. С учетом этого обратимся к анализу содержания альтернативных мер.

Очевидно, что альтернативной мерой может быть только не карательное воздействие – то самое лекарство от боли, наносимой обществу при попытке преодолеть страдания, причиненные преступностью только суровыми и жесткими средствами.

Зададимся вопросом – какой «противовес» тогда можно найти лишению (ограничению) прав преступника?

Результат его рассмотрения может быть довольно неожиданным. Он заключается в сохранении основных прав данного лица и в оказании ему различной помощи социально-правового характера. В этическом контексте альтернативы справедливо рассматривать не в виде лишения преступника каких-либо благ, но как помощь ему. Во имя чего? Конечно же, для того чтобы он не воспринимал более правонарушение в качестве приемлемого средства решения имеющихся проблем. Значит, не отнимать, а помогать. Это несколько расходится с укоренившимися представлениями относительно социального смысла уголовно-правовых мер. Но если вспомнить лаконичные слова Евангелия - «Ненавидь грех, но возлюби грешника!» - то все становится ясным. Ведь стремление исправить преступника (грешника) невозможно реализовать только через его лишения.

Следует отметить, что в юридической литературе указывается на минимум карательных свойств альтернативных мер. Так, в частности, касаясь института отсрочки отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей, Л. Сыдыкова констатирует, «что в требованиях, предъявляемых к поведению осужденной, …при всем желании нельзя усмотреть элементов кары…»62.

Не утомляя читателя дискуссией о сущности кары, оговоримся, что ее компоненты все-таки присутствуют даже в такой гуманной санкции, как отсрочка отбывания наказания для женщин (ст. 82 УК РФ). Они заключаются в состоянии судимости, которое может сопровождать женщину весьма продолжительный период (представим, что отсрочку применили к матери двухлетнего ребенка до достижения им четырнадцатилетнего возраста!). Между прочим, подобное вполне вероятно, если придерживаться буквального толкования ст.82 УК РФ. Тем не менее, в степени поражения прав преступников, наказание и альтернативы ему обладают значительной разницей. Поэтому целесообразно говорить о преимущественно некарательном характере последних. (У такой меры, как освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением обвиняемого и потерпевшего, например, карательного свойства фактически не усматривается). В связи с этим, сущностью альтернативных мер уместно рассматривать направленное, ресоциализирующее воздействие на правонарушителей, гибко сочетающее определенные ограничения и помощь.

Нельзя обойти вниманием вопрос о принудительном характере (точнее о его наличии) у альтернатив наказанию. Заметим, что принуждение заключается в специальных действиях в отношении конкретного лица (группы лиц), которые практически игнорируют их волеизъявление (согласие на принуждение или его негативное восприятие). Представляется, что для большинства читателей в России было бы удивительно, если бы судья, принимая решение направить правонарушителя в пенитенциарное учреждение, спросил его о желании там находиться. Практически все меры принуждения болезненны для нас как раз потому, что они совершенно не связаны с нашими субъективными желаниями. Например, процедура таможенного досмотра или проверки багажа и ручной клади перед посадкой в самолет. Понимание неизбежности и общественной значимости этих действий не отменяет того простого факта, что они представляют собой принуждение. Вместе с тем, положительная мировая практика применения альтернатив и, в частности, пробации, показывает, что мнение правонарушителя учитывается судом.

Попробуем на основе этого оценить принудительный характер альтернативных мер. Несомненно, он имеет место при условном осуждении, в процессе отсрочки отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей. Однако, если мы посмотрим на такую альтернативу, как освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением сторон, то обнаружим, что никакого принуждения здесь нет. В самом деле, разве можно заставить кого-либо примириться? Подобное поведение человека является результатом его раскаяния, внутренних переживаний, порывов совести и в лучшем случае ему лишь реально только помочь состояться. То же самое уместно сказать и о деятельном раскаянии. Поэтому принуждение нельзя рассматривать в качестве систематизирующего признака иных мер уголовно-правового воздействия, хотя отдельным их видам оно, несомненно, присуще.

Альтернативные меры применяются в отношении лиц, совершивших преступления, то есть выступают ответной реакцией государства на противоправное деяние. Возможностью применить данные меры обладают следственно-судебные органы. Так, например, вопрос об условном осуждении (ст.73 УК РФ) решается только судом, в то время, как освободить лицо от ответственности за примирением сторон могут также должностные лица, осуществляющие уголовное преследование. Названное обстоятельство свидетельствует о более широкой по сравнению с наказанием сфере «правового поля» альтернативных санкций.

На какую же категорию правонарушителей рассчитаны рассматриваемые меры? Мировой опыт показывает, что они чаще используются в отношении лиц, совершивших уголовные проступки. Законодательство России, к сожалению, не содержит подобной категории. Обращение к конкретным видам альтернатив позволяет выявить критерии их применения. В нормативной конструкции, посвященной условному осуждению (ст.73 УК РФ), речь идет о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, а также о необходимости учета тяжести содеянного и личности виновного. На практике основаниями применения условного осуждения выступают невысокая общественная опасность лица, совершившего преступление, и небольшая либо средняя тяжесть уголовно-наказуемого посягательства. Указание на данную степень тяжести правонарушения присутствует в норме о деятельном раскаянии (ст.75 УК РФ), примирении обвиняемого и потерпевшего (ст.76 УК РФ), принудительных мерах воспитательного характера (ст.90 УК РФ). Таким образом, альтернативы адресованы сравнительно менее опасным преступникам, как ответ на нарушение уголовно-правового запрета, не относимое к категории тяжкого.

Подведем некоторые итоги, уважаемый читатель. В связи с изложенным, альтернативы наказанию допустимо рассматривать как меры уголовно-правового характера, имеющие некарательное содержание, применяемые от имени государства к лицам, совершившим преступления небольшой и средней тяжести и способствующие исправлению правонарушителей.

Обозначим еще раз основные признаки названных санкций. Они сводятся к следующим:

  1. альтернативы являются уголовно-правовыми мерами;

  2. данные меры делятся на принудительные и не связанные с принуждением;

  3. альтернативы имеют преимущественно некарательный характер, сочетают определенные правоограничения и социальную помощь;

  4. не сопровождаются в обязательном порядке установлением судимости;

  5. осуществляются от имени государства и в отношении правонарушителей, не представляющих социальной опасности;

  6. предусматривают содействие исправлению лиц, совершивших преступления;

  7. процессуальное оформление альтернатив заключается в приговоре либо постановлении суда, а также в постановлении следственных органов.

В теоретическом плане уместно говорить о составе альтернативных санкций, который представляет собой совокупность объективных и субъективных, внешних и внутренних признаков, иллюстрирующих меры уголовно-правового воздействия, не связанные с наказанием. Очевидно, что объект альтернатив заключается в поведении лица, на коррекцию которого направлены интересующие нас меры. Что касается объективной стороны, то она «озвучивается» в конкретных действиях органов уголовной юстиции по применению альтернатив наказанию. Ее содержание охватывает не только меры контроля в отношении правонарушителя, но и процесс его исправления, ресоциализации. Поэтому «внешней» составляющей иных мер уголовно-правового характера выступает деятельность государственных органов, дополнительных лиц, включающая в себя с одной стороны – наблюдение и надзор за осужденными, с другой – помощь данным лицам в их возвращении в общество, способы выстраивать свое поведение в соответствии с элементарными морально-этическими и правовыми нормами.

Субъектом альтернативных мер, как это следует из положений международных стандартов и законодательства Российской Федерации, выступают специализированные органы государства и должностные лица, имеющие на это правомочия. В связи с этим нужно учитывать, что правильное определение субъекта рассматриваемых мер имеет не только теоретическое, но и важное прикладное значение. Оно позволяет точно определить объем предупредительного и воспитательного воздействия на преступника, содержание и предмет посткриминального контроля, границы вмешательства в частную жизнь правонарушителя, характер оказываемой ему социальной и иной помощи. В данном случае целесообразно выделить субъект применения и исполнения альтернатив наказанию. К первым, конечно же, относятся суды, поскольку именно они определяют юридическую «участь» личности, нарушившей уголовно-правовой запрет. Вместе с тем допустимо, однако (учитывая институты деятельного раскаяния и примирения с потерпевшим), считать таковыми следственные органы, а также прокуратуру, так как преследование лица по двум упомянутым основаниям, разрешающее уголовно-правовой конфликт, находится и в их компетенции.

Что касается субъектов исполнения, то они устанавливаются, исходя из наиболее простой классификации альтернативных санкций. Очевидно, что мы можем поделить изучаемые нами меры на:

- связанные с осуждением правонарушителя;

- исключающие его судимость.

В первом случае имеются в виду осужденные. Исполнение альтернатив, применительно, например, к осужденным условно, с отсрочкой отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющих малолетних детей, обеспечивается учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы Российской Федерации. Вторая группа мер, по логике вещей исполняется теми же государственными органами, которые их применили. Так, в частности, следователь полиции, решающий прекратить уголовное преследование на основании примирения сторон, должен совершить все необходимые действия по контролю за результатами примирения, подготовить соответствующий процессуальный документ. К сожалению, в законодательстве России, посвященном данной альтернативе наказанию, не нашел поддержки важнейший богатый опыт, сложившийся в этой сфере в мировом сообществе. Так, в частности, ст.76 УК РФ ничего не говорит о примиренческих процедурах и об институте посредничества. Подобный пробел, на взгляд автора, является весьма опасным, поскольку он девальвирует саму идею примирения, только начинающую свой путь в нашем обществе, находящемся в атмосфере страха перед преступностью и безмерием карательных притязаний.

Весьма расплывчато выглядит субъект исполнения принудительных мер воспитательного характера (ст.90,. 91 УК РФ), и если применительно к такой санкции, как предупреждение, помещение в специальное воспитательное или лечебное воспитательное учреждение определенность в этом вопросе существует (в первом случае имеется в виду суд, вынесший предупреждение, во втором – учреждение воспитательного и лечебно-воспитательного характера), то другим мерам «повезло» гораздо меньше. Контроль за ограничением досуга и установлением особых требований к поведению несовершеннолетнего, за выполнением обязанности загладить причиненный вред, а также за исполнением альтернативы в форме передачи ребенка под надзор возлагается на специализированный государственный орган. Однако эта формула закона до сих пор не наполнилась конкретным содержанием. По крайней мере, этот орган в настоящее время не обозначен. Полагаем, что функции подобного контроля могут быть предоставлены социальному работнику – помощнику судьи. Но такой институт в России пока не создан. Вероятен и другой вариант – исполнение «ювенальных» альтернатив уголовно-исполнительными инспекциями, где должны быть специалисты в области ресоциализации и реабилитации детей.

Не очевиден субъект исполнения и в иных альтернативах – освобождении от наказания в связи с болезнью (ст.81 УК РФ). Во всяком случае, в соответствующей статье Уголовного кодекса нет даже ссылки на «специализированный государственный орган».

Обращение к субъективной стороне иных мер уголовно-правового воздействия вводит нас в сферу поиска ответа на вопрос о целях данных санкций в законодательстве России. Ведь субъективная сторона означает отношение уголовной юстиции к конечным результатам альтернатив, своего рода стратегию их применения, те ориентиры, ради которых имеет смысл реализовывать на практике подобные конструкции, выходя за рамки кабинетных рассуждений о пользе альтернатив.

В Рекомендации Комитета министров государствам – членам относительно европейских правил по применению общественных санкций и мер взыскания говорится о необходимости этих мер для «…поддержания законного порядка и …для возмещения ущерба потерпевшим, с одной стороны, и социальной адаптации нарушителей закона – с другой» (Приложение к рекомендации АК 92/16). Наряду с этим «…отбывание наказания в общине, а не в изоляции от нее в долгосрочном плане не позволит обществу считать себя более защищенным, и эта защищенность предполагает в обязательном порядке защиту интересов потерпевших и самих потерпевших» (там же). В Венской Декларации о преступности и правосудии отмечаются «…возможности реституционных подходов к правосудию, которые направлены на сокращение преступности и содействие исцелению жертв, правонарушителей и оздоровлению общин»63. Таким образом, в европейских стандартах цели альтернативных мер обозначены достаточно ясно.

В нормах Уголовного кодекса Российской Федерации определены цели наказания (ч.2 ст.43 УК РФ). Это восстановление социальной справедливости, исправление осужденного, предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и другими лицами. В законодательных актах некоторых постсоветских стран, кроме того, упоминается кара, возмездие. Что касается направленности альтернатив, то косвенно речь об этом идет в норме УК РФ, посвященной задачам Уголовного кодекса, где говорится о таких приоритетах, как «…защита прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, собственности, прав и законных интересов организаций, общественного порядка и безопасности, окружающей среды, конституционного строя и территориальной целостности Российской Федерации, охраняемых законом интересов общества и государства от преступных посягательств, охрана мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений» (ч.1 ст.2 УК РФ). И далее «…для осуществления этих задач настоящий Кодекс …определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния являются преступлениями, устанавливает наказания и иные меры уголовно-правового воздействия за их совершение» (ч.2 ст.2 УК РФ). Таким образом, законодатель рассматривает альтернативы как меры безопасности и как средства обеспечения профилактики правонарушений (охрана основных социальных благ, предупреждение преступлений). Следует отметить, что юридическая наука и судебная практика в данном аспекте сходятся во мнении, рассматривая цели наказания, распространяющимся и на иные меры. Наиболее рельефно это проявляется в применении условного осуждения (ст.73 УК РФ). Суд, назначая наказания, постановляет считать его условным, полагая возможным исправление правонарушителя без изоляции его от общества.

В то же время, по мысли автора, эти цели в отношении альтернатив важно закрепить в соответствующей статье закона. Многие (не исключая даже юристов) иначе будут оценивать такие меры, как, например, примирение сторон, освобождение от наказания в связи с болезнью, отнюдь не в виде ответной реакции на преступление, а считая их «поблажкой» правонарушителю. Для взгляда, привычного к линзам «карательных установок», такое восприятие вполне типично.

С учетом положений европейских стандартов и современного уголовного законодательства России отметим следующие цели альтернатив наказанию:

- исправление правонарушителя (данный термин шире понятия осужденного);

- восстановление справедливости, прав и законных интересов потерпевших;

- предупреждение новых преступлений.

Не совершая революционного переворота в сложившихся нормативных категориях, автор, тем не менее, предлагает несколько иначе посмотреть на их содержание.

Дефиниция «исправление» на сегодняшний день уже не соединяется с термином «перевоспитание», выражавшим дань представлениям о «всемогуществе» уголовного права. В Европейских правилах по применению общественных санкций и мер взыскания отмечается, что «наложение и применение общественных наказаний и мер должно быть направлено на развитие у правонарушителей чувства ответственности перед общиной в целом и потерпевшим в частности» (Правило 30).

Таким образом, сутью исправления выступает чувство ответственности перед обществом, окружающими людьми, но в том числе и пострадавшими в результате действий правонарушителя. Это предполагает раскаяние в содеянном, способность осознать чужую боль и почувствовать собственную вину в ее причинении, готовность возместить нанесенный вред, понимание личных обязательств перед близкими и тем сообществом, среди которого большую часть времени находится правонарушитель. Исправление означает успешную ресоциализацию правонарушителя, испытавшего чувство «исцеляющего стыда» и достигшего согласия с обществом, обретение способности жить среди людей полноценно и с ориентацией на некриминальное разрешение конфликтов. Вполне справедливо видеть исправление в «…в исцелении людей и восстановлении отношений, в возрождении сообществ, преодолении различных форм отчуждения».64 В юридической литературе высказана мысль о том, что санкции без лишения свободы – это «…в некотором смысле наиболее «чистые» меры… осужденный остается в обществе, к нормам которого он и должен адаптироваться…»65. Иными словами, действительное исправление и ресоциализация преступника гораздо более реалистичны в условиях альтернатив наказанию, чем в процессе лишения свободы и иного карательного воздействия.

Обратим внимание читателя на достаточную сложность установления критериев исправления. В отечественной правоприменительной практике в течение долгих десятилетий сложилось представление об отсутствии криминального рецидива, как главного показателя результативности воспитательной работы с осужденными. Более того, категория рецидива превратилась чуть ли не в юридического «идола наоборот». Спору нет, повторная преступность – явление опасное, с которым необходимо бороться (как, впрочем, и с «первичными» правонарушениями). Ее динамику нужно учитывать в работе уголовно-исполнительной системы. Однако, полагаем, что абсолютизировать наличие или отсутствие рецидива нельзя. Принимая во внимание достижения современной криминологии (труды В.Н. Кудрявцева, Я.И. Гилинского, В.В. Лунеева, Н. Кристи, Х. Зера, Дж. Брейтуэйта и других исследователей), невозможно провести жесткую зависимость между степенью ресоциализации личности правонарушителя и несовершением нового преступления. Ведь противоправное деяние является результатом многочисленных социальных коллизий, переплетающихся в сознании и поведении виновного. Кроме того, следует учитывать различную общественную опасность преступлений. Среди серийных убийц, например, практически не встречаются рецидивисты, а повторная кража велосипеда еще не свидетельство криминальных «злодейских» наклонностей делинквента. Иначе говоря, не каждый совершивший новое уголовно-наказуемое деяние – привычный, не исправившийся преступник. Точно также наивно считать, что если осужденный в первые три года после отбывания наказания не оказался виновником уголовно-правового конфликта, то он исправился, и в дальнейшем его поведение будет безукоризненным в плане следования закону. Жизнь, тем более в сегодняшнем социуме, с его причудливым переплетением иррациональности и обычных «бытовых» реалий, острыми противоречиями и духовным «вакуумом» намного сложнее.

По-видимому, критерии исправления следует связывать с уровнем нравственных ценностей правонарушителя, его отношением к содеянному, к чувствам и переживаниям жертвы, к собственной семье, детям. Какова самооценка виновного, видение своей «роли» в деянии, каким оказывается восприятие базовых этических категорий («дом», «ответственность», «сострадание», «справедливость», «свобода»), как он планирует свое личное будущее, какие жизненные опоры ему необходимы, насколько он способен ответить за поступки. Автором настоящей работы исследовалась данная проблема, и предлагался алгоритм «социально-правового» изучения личности правонарушителя, результаты которого могут использоваться при определении степени исправления преступников и перспектив воспитательной работы с ними.66 Отметим, что для исправления правонарушителя необходимы его нравственные усилия, способность отнестись к преступлению как злу, недопустимому и неприемлемому ни при каких обстоятельствах. Но для таких «внутренних» изменений хорошее подспорье составляют «внешние» воздействия. Их могут (и должны) осуществлять сотрудники служб, исполняющих альтернативные санкции.

Предупреждение. Его традиционно делят на общее и специальное (индивидуальную профилактику). Последнее заключается в удержании лица, совершившего преступление, от новых противоправных деяний. Со времен Чезаре Беккариа эта проблема продолжает волновать целые поколения юристов и философов, вопросы индивидуального предупреждения с большей или меньшей глубиной освещаются на страницах учебных курсов уголовного права.

Индивидуальная профилактика включает комплекс мер организационного, социально-правового, психолого-педагогического, криминологического характера, снижающих возможность совершения конкретным лицом нового преступления. Ее составляющими выступает контроль над правонарушителем, предъявление определенных требований к его поведению (возместить ущерб, пройти различные реабилитационные программы и т.п.), социальная работа, оказание помощи в преодолении возникших проблем (содействие в трудоустройстве, получении пособий, обеспечение доступа к необходимой информации, например, о местонахождении центров адаптации осужденных, правозащитных организаций, социальных служб). Представляется, что эффективность социального предупреждения будет наиболее высокой, если правонарушитель избегнет «стигматизации» и получит помощь и поддержку в возвращении в нормальные социальное пространство не только от структур уголовной юстиции, но и со стороны гражданского общества.

Очевидно, что исправление и профилактика без применения наказания, через испытание, восстановительный способ, либо ювенальные процедуры, являются неразлучными спутниками. Их смысл заключается в осознании виновным последствий содеянного, в определении такой стратегии дальнейшей жизни, которая исключила бы криминальные способы решения проблем67. Именно гуманистический, реабилитационный характер альтернатив позволяет считать подобную задачу вполне осуществимой.

^ Общее предупреждение классически рассматривалось как воздействие на так называемые «неустойчивые элементы» для удержания их от соблазнов криминального поведения. Этот подход основывается на идее устрашения наказанием, карой, страданием, угрозой того самого «дозированного» причинения боли, о котором писал Н. Кристи. Удержание страхом, весьма сомнительное в моральном аспекте, к тому же довольно бесперспективно. Особенно это характерно для постсоветских стран, где «… сам образ жизни людей, призванный обеспечивать социальные институты цивилизованного общества, не соответствует провозглашенным идеалам»68. Надежды на предупреждение «плохих людей» через угрозу покарать, далеко не всегда вызовут ожидаемую реакцию, а, чаще, приведут к еще большему их отторжению и маргинализации. Для большинства населения такая установка только укрепляет репрессивные притязания, правовой нигилизм (это ярко проявляется в случаях, когда достоянием гласности становятся факты либеральных подходов юстиции к коррумпированным чиновникам, лидерам организованной преступности и потрясающе суровые санкции неопасным правонарушителям – типичным представителям того же большинства). Однако в условиях, когда строительство социального правового государства объявлено в качестве стратегического приоритета развития практически во всех странах СНГ, иначе следует оценивать роль и значение институтов и отраслей публичного права. Это относится и к уголовному праву, карательные свойства которого многие полагают вещью само собой разумеющейся. Однако это должно быть совсем не так. По данному поводу весьма интересно замечание профессора А. Пиреса, согласно которому «…уголовное право должно также найти цивилизованные способы для воплощения различных общественных ценностей и урегулирования конфликтов, попадающих в его орбиту, а также для вытеснения своего собственного арсенала наказания тогда, когда это делается возможным»69. По существу, уголовное право должно стимулировать социальную активность человека, поощряя правопослушное поведение, содействуя формированию позитивного восприятия и уважения фундаментальных ценностей. Подобное обстоятельство связано, прежде всего, с альтернативами наказанию.

Кроме того, читателю отчетливо видно, что никакими «устрашающими» воздействиями альтернативы не обладают. Иное будет совершенно не совместимо с их природой. Поэтому (в чем автор глубоко убежден) говорить об общепредупредительной функции исследуемых мер уместно только в плане их содействия привлечению внимания общественности к проблемам ресоциализации преступников, участию в помощи жертвам правонарушений, развитию готовности действовать не против нарушителя уголовного закона, а совместно с ним – по недопущению, новых криминальных конфликтов. Чем больше неравнодушия социума к правонарушителям и пострадавшим будет в реальности, тем меньше станет почва для уголовных проявлений. То есть понимание содержания общего предупреждения исключает устрашения. Иначе нет смысла говорить о данной форме профилактики применительно к альтернативам (даже в отношении наказаний воздействие страхом не имеет будущего).

^ Восстановление справедливости как одна из целей альтернатив существует неразрывно с восстановлением прав и законных интересов потерпевших. В духе «карательного» подхода закрепленное в УК РФ восстановление социальной справедливости трактуется как жесткость обвинительного приговора и строгость наказания. Иными словами, чем суровей принуждение, тем лучше. Но подобная оценка не учитывает одного – мнения потерпевших. Государство, по образной оценке Н. Кристи, монополизировавшее конфликты и превратившее их разрешение в свое исключительное право собственности, оставляет за рамками юстиции подлинные нужды и потребности жертв, рассматривая их и правонарушителей не больше, чем функциональные единицы. Оказывается, среди интересов пострадавших далеко не всегда присутствует стремление покарать обидчика и отправить его в места лишения свободы. Аналогичные суждения высказывали студенты – участники тренингов, посвященных альтернативным мерам и проводимых автором в г. Усть-Каменогорске и Новокузнецке в рамках проекта CARI/OSI. По мнению одной посетительницы тренинга - «для потерпевшего важнее получить компенсацию, чем водворить преступника в тюрьму». Особенно если учесть, что помещение в пенитенциарное учреждение делает такое возмещение весьма проблематичным. К сожалению, «…современные системы контроля за преступностью – это один из многочисленных случаев потери возможности для вовлечения граждан в решение задач, имеющих для них непосредственную важность. Наше общество – это общество монополистов на решение задач»70. В этих словах Н. Кристи заключается тревога по поводу того, что государство, осуществляя полномочия в сфере преследования преступников, сосредоточилось на стремлении их покарать (в какие бы красивые словесные «одежды» эта цель не рядилась) и оставило без внимания подлинные нужды, чаяния жертв правонарушений. В результате конфликты становятся лабиринтами без «исхода», приобретая латентный, угрожающий для общества характер. Но если попытаться иначе осмыслить процесс борьбы с преступностью, его социальную значимость, то, очевидно, что без привлечения населения к решению ее многочисленных проблем, вместо достижений нас будут ждать одни провалы и разочарования. И здесь ключевая роль должна отводиться исцелению жертв противоправных деяний. Обратим внимание читателя, что речь не идет о банальном «отступном» в интересах потерпевшего, поскольку это будет лишь поверхностным «косметическим» разрешением ситуации, против чего автор категорически возражает. Исцеление в духе восстановительного подхода, которого придерживаются европейские стандарты прав человека, сориентировано на «…удовлетворение потребностей жертвы: возмещение ущерба, восстановление чувства безопасности, возможности поделиться личной историей и быть услышанной, получить ответ на волнующие вопросы…».71

С другой стороны, значимо привлечение «…ближайшего социального окружения и представителей местного сообщества для восстановления жертвы и поддержки правонарушителя в действиях по возмещению ущерба и изменению своего поведения».72 Иными словами, пострадавшим важно чувствовать неравнодушие, участие окружающих и, особенно, раскаяние правонарушителя, могущее иметь различные формы выражения. Автор убежден в том, что для обретения жертвами чувства собственного достоинства, возвращения к полноценной жизни, это необходимо, как воздух. При этом восстановление исходит из того, что «…облегчить преступление можно более аргументировано, если действовать для пострадавшего (и того же потребовать от преступника), а не против преступника…»73. В этом заключается гуманистический смысл альтернатив наказанию, противостоящий карательным «соблазнам» воздействия на девиантное человеческое поведение. Он предполагает, что справедливость – не в причинении боли нарушителю закона, а в конструктивных действиях совместно с преступником по избавлению от нее потерпевшего, а, значит, в нравственном выходе из конфликта.

Альтернативные меры базируются на определенных принципах, содержащих идеи, ценности правового установления и применения подобных санкций. Полагаем, что данные основания альтернатив неотделимы от международно-признанных принципов в сфере уголовной юстиции. В связи с этим к ним относятся следующие принципы.

Принцип законности, означающий необходимость включения альтернативных мер в действующее законодательство. Это, конечно, не должно восприниматься как «огосударствление» данных средств. Предположим, в УК может и не содержаться дефиниции «восстановительного правосудия», однако для самих участников примиренческих программ было бы гораздо лучше, если бы эти процедуры, их основания и последствия получили «гражданство» в соответствующих правовых нормах. С другой стороны, большое значение приобретает соблюдение процессуального порядка реализации альтернатив (алгоритм судебного разбирательства, проведения социального обследования личности и т.п.). Кроме того, недопустимо возлагать на правонарушителя обязательства, совершать в его отношении действия, противоречащие международным стандартам прав человека, законодательству, даже если на них согласен осужденный. Весьма велико значение принципа гуманизма, содержание которого должно быть азбукой для юриста. В контексте альтернатив данный принцип означает необходимость безусловного уважения человеческого достоинства правонарушителя и жертвы, понимание этого блага как абсолютной ценности, исключающее, например, такое отношение к осужденному, которое (используя поэтические строки В. Маяковского) выражено словами «единица – вздор, единица – ноль!». Гуманизм рассматриваемых мер неотделим от сострадания, внимания к нуждам людей, ставших адресатами уголовно-правового воздействия. Он имеет мировоззренческий фактор, когда сотрудники служб, исполняющих альтернативные санкции, настроены не карать и подавлять, а помогать оступившимся, возвращая их в общество не попавшими в «черные дыры» социального клеймения.

Принцип уважения прав и свобод личности тесно связан с предыдущим. Он выражается в сохранении важнейших прав осужденных и обеспечении гарантий их эффективной защиты. Конечно, это не проблема одного только законодателя. Ее решение должны искать и применяющие уголовное право, и те, кто исполняет исследуемые нами меры. С другой стороны, в «Токийских» Правилах ООН закреплен принцип минимального вмешательства, суть которого лишь в таких правоограничениях, которые нужны для исправления преступника и имеют исключительно законный характер. Нельзя подвергать его бессмысленным или жестоким, позорящим, несовместимым с правом и моралью санкциям. Наряду с этим, недопустимо чрезмерное внимание к частной жизни правонарушителя, ибо оно способно навредить его близким, членам семьи.

Принцип добровольного применения альтернатив, наверное, кому-то из читателей покажется немыслимым. Ведь на страницах практически всех учебников пишут о принудительной сути уголовно-правового воздействия. Но если мы обратимся к Европейским Правилам, посвященным общественным санкциям и мерам, то в них недвусмысленно сказано о согласии правонарушителя на подобные меры. И это далеко не случайно. Ведь если подсудимый осознанно и положительно воспринимает альтернативную меру, это значит, что он внутренне готов к собственным усилиям по ресоциализации, а это делает ее наименее трудной. Кроме того, добровольность вполне соответствует некарательному смыслу рассматриваемых санкций. По-видимому, нам стоит включить положения об учете мнения правонарушителя в уголовное законодательство. Отметим, что мировой опыт альтернатив (в частности, пробации) свидетельствует о сочетании данного принципа с комплексным социальным обследованием личности правонарушителя, осуществляемом еще до выбора конкретной меры уголовного преследования, что позволяет суду принять справедливое, обоснованной решение.

Принцип восстановительного подхода логически обусловлен целями альтернатив. Его сущность заключается в приоритетах исцеления жертв правонарушений, возмещения причиненного им вреда, предупреждении вторичной виктимизации. Однако, немалое значение он имеет для делинквентов, которые интегрируются в обществе, восстанавливая свой личностный статус и позитивное восприятие в глазах окружающих. Меры, не связанные с наказанием, должны способствовать «воссозданию» нормальных отношений между людьми, «сшивая» социальную ткань, «разорванную» преступлением.

Принцип ресоциализации проявляется в такой плоскости альтернатив, как содействие развитию социально-полезных свойств, навыков правонарушителя, его обучению цивилизованным, морально-приемлемым способам преодоления сложных жизненных ситуаций. Реализация этого принципа осуществляется, например, в воспитательной работе уголовно-исполнительных инспекций, в направлении осужденных на различные реабилитационные программы (иппотерапия, борьба с алкогольной зависимостью, снижение агрессивности и т.п.).

Нельзя не отметить роль принципа индивидуализации ответственности, требующего учитывать не только тяжесть содеянного, но и личность правонарушителя, степень его раскаяния, имеющиеся проблемы, факторы, которые могут помочь исправлению либо, наоборот, воспрепятствовать ему.

Весьма важен принцип сотрудничества, предполагающий диалог между осужденным и лицом, исполняющим альтернативную меру, между правонарушителем и потерпевшим, социальным работником, осуществляющим примиренческие программы, представителями гражданского общества. Этот диалог – ключ к эффективности воспитательных усилий, путеводная звезда в раскаянии преступника.

Вполне естественно, что все названные принципы взаимосвязаны и воплощение одного из них создает предпосылку для другого. Невозможно, например, что-то сделать в плане восстановительного подхода без уважения и поддержки человеческого достоинства правонарушителя. Точно такие обречены на провал попытки ресоциализации при отсутствии доверия и контакта в отношении осужденного.

Соблюдение данных принципов – это обретение инструментария для применения альтернатив, которые в уголовном законодательстве России представлены в следующих институтах:

- деятельное раскаяние (ст. 75 УК РФ);

- освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ);

- условное осуждение (ст. 73, 74 УК РФ);

- отсрочка отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей (ст. 82 УК РФ);

- освобождение от наказания в связи с болезнью (ст. 81 УК РФ);

- помилование (ст. 85 УК РФ);

- принудительные меры воспитательного характера (ст. 90, 91 УК РФ).

Конечно, многие из перечисленных мер не свободны от пробелов, разговору о которых посвящены дальнейшие страницы нашей работы. По-видимому, данный «список» будет пополняться при более глубокой имплементации международной практики альтернатив. Но, разумеется, самым главным является качество, то есть механизм, позволяющий функционировать рассматриваемым мерам и раскрывать свой потенциал, гуманизируя наше общество и освобождая противостояние преступности от иллюзий «устрашения», мифов, долгие годы сопровождающих уголовную политику государства. Альтернативы ждут системного исследовательского анализа, исключающего как «отвергание с порога», так и неоправданный эйфорический восторг. Именно научное, объективное их восприятие образует полотно, где можно увидеть картину альтернативных санкций.

Вопросы

  1. Что такое иные меры уголовно-правового воздействия, и чем они отличаются от наказания?

  2. Охарактеризуйте сущность состава иных мер уголовно-правового воздействия.

  3. Назовите цели иных мер уголовно-правового воздействия.




23-prevrasheniya-v-belih-chugunah-diagramma-sostoyaniya-sistemi-zhelezo-uglerod-yavlyaetsya-odnoj-iz-vazhnejshih-diagramm.html
23-primeri-resheniya-auditornih-zadach-metodicheskie-ukazaniya-k-prakticheskim-zanyatiyam-dlya-studentov-specialnosti.html
23-prirodopolzovanie-v-usloviyah-tovarno-denezhnih-otnoshenij-avtori-uchebnogo-posobiya-upravlenie-prirodopolzovaniem.html
23-priznaki-normi-prava-klassifikaciya-yuridicheskih-norm-voprosi-i-otveti.html
23-problemi-kachestva-obrazovatelnih-programm-bibliograficheskij-ukazatel-5-korpus-komnata-221.html
23-process-spekaniya-aglomerata-na-aglomashine-mmk-im-ilicha.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-19-evolyuciya-deneg-a-a-fedorov.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rasporyazhenie-kotoroe-budet-vipolneno-n-i-k03l0v-semnadcat-mgnovenij-uspeha-strategii-liderstva-vnimanie.html
  • student.bystrickaya.ru/3-kulminacionnie-godi-duglas-rid.html
  • pisat.bystrickaya.ru/test-tretij-shkala-trevogi-test-opredelenie-osnovnih-motivov-vibora-professii-test-vasha-motivaciya-k-uspehu.html
  • pisat.bystrickaya.ru/test-po-beregovoj-linii-sev-ameriki-ii.html
  • institute.bystrickaya.ru/glavnoe-arhivnoe-upravlenie-pri-sovete-ministrov-sssr-stranica-24.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/bakalavrska.html
  • student.bystrickaya.ru/13-upravlencheskoe-povedenie-sekciya-gosudarstvennoe-i-municipalnoe-upravlenie-osobennosti-yaponskogo-menedzhmenta.html
  • assessments.bystrickaya.ru/ekonomicheskaya-osnova-racionalnogo-prirodopolzovaniya.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/naimenovanie-temi-uchebno-metodicheskij-kompleks-specialnost-030501-yurisprudenciya-moskva-2009.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-razvitiya-mou-lazarevskaya-srednyaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-26-na-period-s-2006-po-2010-godi-lazarevo.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-muzikalnij-teatr.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/ozhirenie.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/segodnya-mi-vipuskniki-uroki-nachinayutsya-148.html
  • esse.bystrickaya.ru/referat-na-temu-razvitie-molodyozhnogo-parlamentarizma.html
  • occupation.bystrickaya.ru/mozhet-bit-u-lyubogo-ti-kak-vsegda-chertovski-prav-no-v-moi-plani-ne-vhodit-vstrecha-s-razgnevannim.html
  • gramota.bystrickaya.ru/yuakrohina-m-b-revnova-doktor-yuridicheskih-nauk-professor.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/magisterskoj.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/pravila-horoshego-tona-v-geshtalt-terapii-i-psihoanalize-elena-ma3ur-stranica-5.html
  • school.bystrickaya.ru/chast-vtoruyu-punkta-2-izlozhit-v-sleduyushej-redakcii-posle-slov-mezhdunarodnih-dogovorov-dopolnit-slovami-respubliki.html
  • gramota.bystrickaya.ru/www-i-u-ru-politiko-filosofskie-traktati-cicerona-stranica-9.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-1-tendencii-razvitiya-vneshneekonomicheskih-svyazej-respubliki-belarus.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/s-raspisaniem-zanyatij-ti-mozhesh-oznakomitsya-v-korpusah-universiteta-esli-tebe-pervokursnik-imya-tebe-pervokursnik.html
  • tasks.bystrickaya.ru/3-po-tretemu-voprosu-otchet-revizionnoj-komissii-ror-app-rt-vistupleniya-uchastnikov-sobraniya-po-dokladu-vistuplenie.html
  • credit.bystrickaya.ru/ooo-krasnodar-vodokanal-municipalnij-imushestvennij-kompleks-30-finansovo-byudzhetnaya-sistema-32.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sochinenie-vsemirno-izvestnogo-francuzskogo-filosofa-zhaka-ellyulya-svoeobraznij-manifest-neokonservatizma-eto-nauchnoe-issledovanie-napravleno-protiv-politizacii-vlasti-stranica-4.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razhodi-za-investicii-konsolidiran-godishen-doklad.html
  • grade.bystrickaya.ru/nemeckie-investori-planiruyut-postroit-v-krimu-dve-ves-za-600-mln-evro-krimskoe-informacionnoe-agentstvo.html
  • control.bystrickaya.ru/dopolnitelnaya-obrazovatelnaya-programma-dlya-detej-4-6-let-avtor-ermolina-irina-borisovna.html
  • thescience.bystrickaya.ru/informacionnaya-sistema-dlya-analiza-vestn-samar-gos-tehn-un-ta-ser-tehnicheskie-nauki-2009-1-23-kratkie-soobsheniya.html
  • college.bystrickaya.ru/1-cennie-bumagi-yavlyayutsya-imushestvom-tema-01-01-cennie-bumagi-i-ih-fundamentalnie-svojstva-stranica-3.html
  • report.bystrickaya.ru/klass-tochnosti-3-i-otkritij-aukcion-2-razdel-i-soderzhanie-2-razdel-i-obshie-usloviya-provedeniya-aukciona-10.html
  • desk.bystrickaya.ru/politicheskie-partii-soedinennih-shtatov-ameriki.html
  • teacher.bystrickaya.ru/gosduma-prinyala-segodnya-v-tretem-okonchatelnom-chtenii-zakon-ob-obshestvennoj-palate-rf-vnesennij-prezidentom.html
  • turn.bystrickaya.ru/otvetstvennost-za-vimogatelstvo-po-ugolovnomu-pravu.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.